Акция Архив

Литературная студия при журнале "Север"

Литературная студия при журнале "Север"

С 1 октября 2013 г. при журнале «Север» работает литературная студия для начинающих авторов

Литературная премия журнала "Север"

Литературная премия журнала "Север"

Лауреатами литературной премии "Севера" за Лауреатами премии за 2016 г. стали Виктор Сбитнев (г. Кострома), Владимир Шемшученко (г. Санкт-Петербург), Юрий Дюжев (г. Петрозаводск), Михаил Данков (г. Петрозаводск).

Позвоните нам
по телефону

− главный редактор, бухгалтерия

8 (814-2) 78-47-36

− факс

8 (814-2) 78-48-05

Free counters!

Юрий КУЗИН - Сказание о Паккайне

 

Юрий КУЗИН

(Олонец)

СКАЗАНИЕ О ПАККАЙНЕ, ИЛИ БАЙКИ ОКУНИШКИ-ПЛУТИШКИ

Привет. Это я, окунишка-плутишка, вечный странник и путешественник, покоритель морей и океанов ,не боящийся ни щук с акульей пастью, ни чаек-бакланов. В общем, не робкого десятка. Родился я в небольшом лесном озерке, которых у нас в Карелии видимо-невидимо. Сначала я был маленькой икринкой, как и все мои братья и сестры. Потом мы стали маленькими рыбками, и я стал совершать первые свои путешествия. Мне встречались разные интересные, порой опасные, а иногда просто удивительные создания. С некоторыми мы много болтали,  от других я просто убегал, а за другими  удивленно наблюдал.

И вот, когда было исследовано  все мое озеро, я наткнулся на маленький ручеек, несущий свои воды в удивительную и немного пугающую неизвестность. Было, конечно, страшно, покидать всё родное и знакомое. Но я рискнул и поплыл через большую трубу, мимо родника, дающего свои воды моему ручейку, поднырнул под большое  дерево, склонившее  свои ветви над поверхностью ручья, перескочил через небольшой лесной завал и выплыл на простор побольше, потому что мой ручеек встретился с другим ручейком. Теперь моя речушка стала расти, и вот она привела меня в  небольшую реку. Сколько нового, интересного  увидел, удивительные знакомые и друзья появились во время странствий. На водной быстрине я болтал с сестричками-плотвичками, в тихой заводи меня толкнул дядюшка язь сказав, что это его дом, на пороге перескакивая через камни меня схватила чайка , но я вовремя расправил свой колючий плавник, о который укололась чайка и выпустила меня. Потом я с удивлением рассматривал «бронированного» рака с одной клешней - он походил на пирата, вторую он потерял в бою, раки - они такие драчуны! Еще клопы-водомерки, жук-плавунец, утки, стрекозы. Ой, всех и не упомнишь! Так, путешествуя по рекам, я попал в огромное озеро и сразу налетел на старого-престарого ерша, он стоял около самого дна, и меня выбросило сильным потоком прямо на его шипы. Куда же вы все, молодые, торопитесь, так неровен час и щуке на острый зуб угодите.

-       Простите, дедушка, я не хотел. А не подскажете, куда я попал?

 И старый ерш, который и сам не помнил, сколько ему лет, рассказал мне, что это древнее озеро зовется Ладогой. В это озеро впадает очень много речек и ручейков, и по какой-то из них можно добраться до самого большого озера, которому название - «море». А еще он мне поведал старую легенду, которую ему пересказал его прадедушка. Вот ее я вам и хочу рассказать.

Так вот, когда Господь Бог творил землю, территория Карелии получилась сплошным нагромождением камней разной величины. Тогда Творец склонился и начал разравнивать эти руины , неожиданно из кармана выпало зеркало и, ударившись о камни, разлетелось на тысячи осколков разной величины. Поглядев на это изобилие осколков, Господь превратил их в озера, потом, подумав, протянул к каждому нитку ручья или ленточку реки. И - о чудо! - каменная пустыня  превратилась в страну водных зеркал, и  говорят,  что, если подняться очень высоко в небо, туда, где летают птицы, можно увидеть  в каждом, даже самом  маленьком, озерке  отражение самого Творца. И эти зеркала отображают в себе только правду - то, что есть на самом деле, и ни одно  не искажает истину. Вот так родилась моя сказочная страна - Карелия.

Неведомо когда и неведомо откуда в этих местах появилась злобная старуха, звали ее  Виеристя. Правое ухо у нее было намного больше левого и имело форму морской раковины, видимо, из-за того, что она, по своей гадкой натуре, все время подслушивала за всеми и пакостила по мере своих сил и возможностей. Это ухо она могла вешать на дерево, на угол дома, на какой-нибудь куст, а потом прицепляла его на место, и ухо рассказывало всё, что слышало. На носу у этой дамы выросла громадная бородавка в виде картофелины, и было непонятно, где ее нос. Видимо, это тоже от привычки совать нос  куда не следует. Темная копна смоляных, спутанных волос  покрывала ее голову. К поясу старухи была привязана берестяная сума, в ней она хранила свои волшебные снадобья, порошки, зелья. В общем, «страшилочка» была ещё та. С приходом холодов она вызывала своего слугу Похьяла, злобного северного ветра. Своей силой он мог заморозить на лету любую птицу, стать смерчем и вырвать из земли дерево вместе с корнем, возмутить воду в любом водоеме так, что даже рыб выбрасывало на берег, и они мгновенно превращались в ледышки. С наступлением тепла Виеристя приводила полчища  жуков короедов, шелкопрядов, листоверток и других вредителей леса, и если бы не птицы и муравьи, эта армия старухи превратила бы все леса  в сплошную труху. Потому-то злобная старуха ненавидела птиц и вредила им, как могла, а еще она разрушала муравейники, могла устроить лесной пожар и любую гадость - уж такой у нее был нрав. Но интересно еще и  другое, хотя это просто смешно: она считала себя  красавицей, этаким эталоном красоты. И вот на карельской земле эта «красавица», проходя мимо одного из озер, увидала свое истинное отражение, решив, что это безобразное существо живет в воде она заговорила с ним:

-       Как зовут тебя, страшилище, не хочешь ли ты, служить мне?

 Но отражение молчало, повторяя все движения Виеристы.

- Ты не желаешь со мной разговаривать и смеешь ещё кривляться, ничтожная уродка! Сейчас мой слуга вытащит  тебя из воды, и ты захочешь пообщаться со мной! Эй, Похьяла, вытащи мне это чучело из воды.

- Не могу, повелительница, ведь это всего-навсего  ваше отображение - зеркальное

- Ты хочешь сказать, что та уродина - это я и есть, я, самая красивая на земле? Да ты мне назло все это делаешь, я тебя превращу  в пучок прошлогодней травы, в лягушку или  просто в лесной шорох!

- О нет, владычица, это не я, это все озеро, оно  искажает вашу красоту и издевается над вашим изображением.

  Тогда злобная колдунья ударила по водной глади и пошла к другому озеру. Но и другое озеро показало ей то же самое. Тот же результат  был и у  третьего, четвертого и пятого озер.

Значит, они все сговорились  делать из моей красоты свое водяное уродство, тогда и я сделаю с этими зеркалами то, что они заслуживают. С тех пор где бы на пути Виеристя ни встретилось озеро большое или малое, она обязательно бросала в него мох, сучья, камни -  все что ни попадет под руку. Она пыталась закрыть эти водные глади, превращая их в болота. А зимой Похьяла вспучивал льды, превращая озера в нагромождение торосов. Главное, чтобы не было зеркальных поверхностей.

В те времена в городе Олонце проживала семья благочестивого купца. Он часто совершал длительные торговые поездки по разным сторонам и весям, торгуя товарами  Олонецких умельцев и рукодельниц. Была у него большая лавка в Олонце, где продавались привезенные товары: и заморские сладости, и шелка с парчою для местных модниц, разные самовары для чая, плотницкий да слесарный инструмент - чего только не было. Во все поездки купец брал с собою жену, и она была хорошей помощницей, могла и поторговаться с купцами, и за товаром присмотреть. А ещё варила она замечательное варенье «семиягодное», рецепт которого ей достался от бабушки. Вкус его был удивительным, но она никогда не раскрывала секрета приготовления и никогда не продавала, а только угощала своим вареньем. Жили они ладно, нищим всегда милостыню подавали, погорельцам денег на новый дом давали, на Рождество - подарки окрестным детям, особо сиротам. В Рождество купец ставил возле лавки десятивёдерный самовар, а купчиха стряпала много блинов и угощала всех желающих блинами со своим знаменитым вареньем. Да вот только купец горевал: не дал Бог своих детей, некому  дело оставить купеческое.

  Как-то в первый день зимы купеческая семья возвращалась с ярмарки из Петербурга. Поднялась сильная вьюга,  дорогу занесло снегом, лошади сбились с пути и выехали на берег ламбушки в тот момент,  когда  старуха Виеристя глумилась над озером со своим помощником Похьялой.  Все птицы находящиеся поблизости падали,  замерзшие, наземь. Похьяла смерчем врывался в воды озера и превращал его в нагромождение льдин, а  замерзшие рыбки падали на поверхность. Сильный мороз с ветром обжигал лицо купца, езда по озеру  становилась невыносимой, кони выбивались из сил, сбивая ноги о торчащие льдины.

На одном из торосов сани подбросило и выпали тюки товара, кони остановились, и купец начал всё собирать и укладывать обратно на сани. Вдруг он  услышал плач, спрашивает жену, не показалось ли ему. «Нет, не показалось,  но это был не плач, а смех», - ответила женщина. Они повернули коней на звук голоса. О чудо! Посреди озера осталась маленькая часть зеркальной глади, не покрытая ни снегом, ни торосами,  где   увидели в берестяной люльке новорожденного ребенка. Откуда младенец? Может, выпал из обоза и люди не заметили? А над люлькой кружил колючий ветер, пытаясь заморозить малыша. Купец снял с себя шубу, укрыл его, боясь, что он замерзнет, но мальчик на удивление раскрывался, как будто радовался леденящим порывам ветра, будто и не холод вовсе, а ласковое тепло обнимает его.  Виеристя приказала своему слуге принести это дитя к ней. Она решила забрать его себе и сделать своим воспитанником. Подлетел Похьяла к малышу, пытаясь оторвать люльку ото льда, но  купец  уже успел взять ребёнка на руки, и к ногам хозяйки упала только берестяная постель. Разозлилась старуха пуще прежнего и приказала северному ветру заморозить всех: и купца с женой, и малыша, и даже лошадей. И с новой силой налетел Похьяла и таким холодом закружил, что ни одно живое существо, казалось, не выживет.

Ну а что же происходило на том маленьком островке зеркальной глади озера? Никто не замерз, а младенец, наоборот, стал расти прямо на глазах и чем сильнее становился мороз, тем старше становился мальчик. Наконец, мальчик вырвался из рук купца, вознёс руки к небу и стукнул  ножкой три раза  по поверхности озера. Злой ветер будто отбросило, и он прекратил попытки нападения, на небе вдруг выглянуло солнце, вся поверхность озера стала ровной и гладкой. Все птицы ожили и кружили над людьми, а замершие рыбы, которые лежали на поверхности, оказались в воде и  плавали прямо под  ногами. Лес, будто проснувшись, засверкал  снежными  алмазами на ветвях деревьев. Было морозно, но не холодно, и отчего-то радостно, как бывает в ясный зимний день, когда не хочется сидеть дома и люди выходят гулять, дети - кататься на коньках и санках. Удивились купец и купчиха: вот так чудо-сына послал им Бог. И рыбы, и птицы любят его, и холода лютого не боится. Жена и говорит мужу: «Этот мальчик - дар Божий. Давай его назовём Паккайне ,что в Карелии  означает добрый морозец, который приносит радость зимой и никого не обмораживает?» На том и порешили, стали они выбираться на дорогу, да добираться  домой. Паккайне подошёл к поверхности озера, отломил кусочек льда - и он превратился в маленькое зеркало, и с тех пор он ни когда не стареет и не болеет, как только посмотрится в него.  А Виеристя тем временем злобно ругала своего нерадивого слугу: «Я еще встречусь с этим семейством! Он думает, что победил меня. Ха-ха-ха».  Запрыгнула она  на старый пень, схватила правой рукой себя за нос, левой - за ухо, обернулась вокруг себя и превратилась в ворону. Взмахнула крыльями, что-то каркнула, и полетели они вместе Похьялой на север.

   Семья купца тем временем достигла родного подворья в славном городе Олонце. Шло время, Паккайне быстро рос,  помогал отцу в лавке, матери - по хозяйству, и родители не могли нарадоваться. Городские ребятишки души в нём не чаяли, он был заводилой во всех зимних затеях, и на катке он первый, и на горке - крепость снежную строить, и снежки метать в цель, очень весело с ним было. Но дети играли, а Паккайне взрослел и вот он уже крепкий молодец, ну разве не купец-удалец. Видя такое дело, отец ссудил ему денег, и сын открыл бойкую торговлю. Он ездил по окрестным селениям и скупал у местных мастеров и мастериц разные товары: кружева, соломенные шляпки, сумочки и даже соломенные сапожки, речной жемчуг, гончарные и  кузнечные изделия.

  Вот как то пришёл Паккайне к отцу и говорит: «Много товаров накопилось от местных мастеров, а в Петровой слободе к концу зимы на масленицу устраивают большую ярмарку. Можно и мне с олонецкими купцами поехать?» Отец, конечно, переживал за сына, да  и мать боялась отпускать его в дальний путь, но у тёплой печи, да у юбки матери купцом не станешь, решил отец. Он помог сыну погрузить товары и благословил на дорожку. Мать собрала ему еды и положила кувшин со своим знаменитым вареньем.

И вот молодой купец поехал догонять обоз олонецких  купцов. Так он ехал по тракту, но  решил срезать путь,  съехав на лесную дорогу, чтобы первым приехать на ярмарку. И вот, проезжая мимо большой поляны,  услышал: то ли  ветер завывает, то ли плачет кто или дерево скрипит под тяжестью снежной, а то как стонет человек да так жалобно. Не выдержал Паккайне да и поворотил лошадей на поляну. Подъехал ближе и видит: на опушке леса  большой старый пень, но как-то похож на человека, весь трясётся, и летят брызги слёз во все стороны, да и не слёзы вовсе,  а смола сосновая. Что за чудо чудное, что за диво дивное, спрашивает купец. А пенёк пуще прежнего заливается:

- Не чудо я чудное, и не диво я дивное, я смотритель карельских лесов и зовут меня Хетивей. Я охраняю  местные леса от вредных насекомых, от пожаров лесных, да от браконьеров не прошеных. Всё охраняю, а вот внученьку свою, красавицу Тайвас, не уберёг, старая я развалина! - И расплакался ещё горше.

-Что же так убиваться-то, поделись бедой своей, на пару нести её, смотри, легче будет.

-       А что рассказывать... Слыхал ли ты про злобную старуху Виеристя?

 - Да, конечно, с раннего детства знаком,  она меня украсть хотела, но мой отец вырвал меня прямо из рук Похъяла.

  - Да-да, эта разбойница... Моя внученька пошла на озеро за водой к проруби, а в это время пролетала злобная старуха со своим слугой. Увидела она сверху отражение красавицы Тайвас в воде озера и позавидовала красоте моей девочки. Приказала ветру схватить её, смерчем бросился Похъяла на девочку, закрутил, завертел и унес с собою. О горе мне, негодному хранителю! Птицы и звери мне говорили, унесла она её в свои владения, чтобы Тайвас, моя  внученька, была у неё в услужении и чтобы никто не смог видеть эту чистую красоту.

-  Да, много горя сеет эта колдунья...- покачала головой Паккайне. - Узнать бы, где находятся владения этой разбойницы, а уж я найду способ унять её безобразия.

- Даже не знаю, как тебе справиться с холодом лютым, от Похъялы исходящим, да ещё с колдовскими кознями Виеристя.

-  Холод я люблю, ведь зовут меня Паккайне, карельский морозец. Чем крепче мороз, тем крепче моё здоровье, а на штучки колдовские есть купеческая сноровка, отец многим премудростям научил, вот бы только найти где она живёт эта колдунья...

- Знаешь, у меня есть всезнайки болтушки-говорушки, сестрички ягодки, они везде живут:  на полянках, на болотах да в лесах, всё слышат: что где происходит - обо всём знают. Ну а раз холода не боишься, полезай под снежное покрывало, там  их и расспросишь. Правда, они спят сейчас, ну разбудишь.

Приподнял Хетивей снеговой покров, и Паккайне нырнул под него. А там шум и гам стоит. Земляничка кричит:

-       Я самая сладкая ягода!

Черничка:

-       Я вообще черная и экзотический вид имею!

-        Ха-ха-ха! - засмеялась брусничка. - Я за то самая полезная ягода!

-        Кто это самая полезная? - перебила её морошка. - Я ещё и первая рождаюсь!

-       Это ты у себя на болоте первая, а в лесу я первая и я самая полезная! - возмутилась земляничка.

Тут, растолкав всех своими пышными боками, выкатилась клюковка:

-        Я самая большая, из меня морсы варят и вообще меня больше всех собирают! Паккайне устал слушать эти споры, и он громко спросил:

-        А кто из вас самая красивая?

 Наступила мгновенная тишина, ягодки сначала растерялись, но только попытались опять начать спор, купец опять задал вопрос:

-        А кто из вас знает всё, что в округе происходит?

Ягодки только открыли рты, и Паккайне спросил:

-        Кто сможет сказать, где живёт старуха Виеристя?

-Тут болтушки бросились к морозцу и, перебивая друг дружку, закричали:

-       Я знаю, я помогу!

 И опять гомон - ничего не разберёшь.

-        Сестрички-ягодки, давайте не все сразу, по порядку, я сам поговорю с каждой из вас. Вот ты, земляничка, что знаешь?

- Летом по лесу шли два медведя и разговаривали меж собой о том, что раньше они жили на большой горе, у них был свой император, но пришла злая колдунья и армия каменных воинов и ещё каких-то слуг,  Виеристя прогнала медведей из их дома.

Тут вмешалась морошка:

- Когда у нас останавливались утки передохнуть, то они сказали, что на севере, около большого озера, есть большая гора, где раньше жили медведи.

- А я, а я, - перебила её брусника, - я слышала,  люди, собиравшие ягоды, говорили, что от Петровой слободы идёт царская дорога на самый север и проходит она мимо горы, где живут каменные чудища.

-  Да, да! - прокричала черничка. - Лоси ещё говорили, они охраняют гору и всех приходящих забрасывают камнями.

-       Ну, спасибо, дорогие  ягодки, - сказал Паккайне и собрался вылезать из-под снега.

 Но тут закричала клюква:

-        Я тоже, я тоже знаю.

- Что ты знаешь? - спросил её молодец?

-       Одна змея, ползая по болоту, всё шипела и шипела, что Виеристя предлагала ей стать её подданной, мол, на горе, где она живёт, очень много пещер и лабиринтов, и если та согласится, ей будет выделена любая по её вкусу. Но змея не согласилась, а потом пожалела, вот шипела и шипела. А ещё я знаю про цаплю, про ужа, про  гусей.

- И мы тоже ещё много чего знаем! - начали, перебивая друг друга, кричать ягодки.

  Но купец устал от этой суматохи, он узнал главное и сказал ягодкам:

- Спасибо, сестрицы-ягодки, вы мне очень помогли, мы с вами ещё летом побеседуем, и вы расскажете всё, что знаете, а сейчас я тороплюсь.

Тут клюковка, ещё больше покраснев, спросила:

-  А кто из нас самая красивая?

-Для меня вы все красавицы, но каждая, по-своему.

Тут опять поднялся такой шум и гам, что Паккайне не выдержал и вылез из-под снежного одеяла.

-Ну, что-то узнал? -спросил Хетивей, с надеждой глядя на молодца.

- Крепко спят ягодки, ещё немного и я узнал бы всё на свете, но у меня не хватило сил. Узнал главное: где находится владения злобной старухи. Думаю, что найду без труда. И отыщу твою внучку-красавицу. 

-Вот возьми мои рукавицы.

-Да зачем? Я же не боюсь холода. 

-Возьми, это не от холода, а для помощи. Видишь,  на вид они странные - с одной стороны - синие, а с другой - красные. Так, хлопнешь синим по синему - все птицы в округе соберутся, и сможешь с ними говорить, хлопнешь красным по красному - соберутся звери и тоже сможешь с ними говорить. 

-Спасибо за подарок такой. Давай прощаться, надо нагонять купцов олонецких да внучку твою вызволять 

-В добрый путь, милый ты человек, уж постарайся, освободи внученьку, нет жизни мне без неё. 

Выехал Паккайне на большую дорогу, а вот и Петрова слобода. Оказалось, он вперёд всех купцов приехал. Местные лавочники быстро раскупили все товары купца. Накупив нужных товаров, он собрал повозку и  оставил друзьям, олонецким купцам, чтобы свезли к батюшке. Сам, не мешкая, купив себе доброго коня,  тронулся в дорогу во владения Виеристя. Ехал он, ехал, да дело к ночи и надо ночлег искать. Видит не далеко в лесной гуще охотничья избушка стоит. Свернул с дороги к избушке, расседлал и накормил коня, привязал  уздечку к небольшому дереву. А сам, перекусив, чем матушка собрала, вошёл в избу и улёгся спать. Проснувшись под  утро, вышел умыться снегом, и видит, что его добрый конь пропал, висит одна уздечка на дереве, как добираться до горы медведей? Вспомнил о подарке Хетивея, ударил красным по красному и вышли к избушке разные звери. Жители леса, обратился к ним купец. Не знаете, куда делся конь мой добрый?  

-Зайцы ему говорят, вчера охотники подняли из берлоги медведя Кондея, ох злой он теперь и голодный.  

-Да сказал лось, ревел громко, охотники еле ноги унесли, может он коня твоего разорвал? 

-Не ел он коня, он сильно испугался рёва медвежьего, дёрнул уздечку, она и порвалась, так и убежал, пропищали мышки-полёвки.

-Задумался молодец, а тут и Кондей вышел к  избушке.

--Паккайне и спрашивает, не съел ли ты коня моего доброго?

-Догнал бы, точно съел, я сейчас кого угодно съел бы, мне ещё месяца два спать можно было, а эти охотники пришли с дубинами будить меня. Я со сна и не понял сначала, а они как увидели, так и бежать, тоже не успел нагнать. Разорвал бы наглецов.

-Да вид у тебя, ого го и размеры твои тоже не медведь, а гора. 

- Я из рода императорских медведей, раньше мы управляли всеми зверями, но пришла эта Виеристя и началось у нас горе за горем. Всего не передашь. Нет ли чего, поесть уже кору от деревьев грызу, как заяц.

-Паккайне достал всё, что матушка в дорогу собрала и про кувшин с вареньем не забыл.

-Мишка набросился на еду и одним махом всё проглотил, а кувшин весь вылизал. Ох, ни чего подобного, ни когда не ел, даже мёд и то уступает этому кушанью.

-Это матушка моя готовит чудное варенье, которого ни, где боле не испробуешь.

    - Ну,  спасибо тебе добрый человек, а куда ты путь держишь?

   -Эта разбойница, которую уже все знают по делам её, украла у хранителя леса Хетивея внучку, красавицу Тайвас. Вот и хочу вернуть её дедушке, и наказать безобразницу. Да теперь без коня трудновато будет добраться. Спасибо вам звери лесные за помощь вашу, но надо идти.

  -Кондей и говорит ему. Раз уж я стал невольным виновником потери коня, так я и довезу тебя до горы медвежьих императоров. Правда, я тебе не помощник в борьбе с Виеристя. Нет, холода я не боюсь, да и каменных истуканов тоже, хоть и слабы когти против камня, но раньше мы медведи отбивали и их нападения. А вот призывает, она других те видом красивы и не внушают опасения, а могут перессорить всех меж собой, что брат с братом начинают драться. Мы до сих пор живём одиночками, и матери наши чуть подрастут, дети прогоняют от себя. Да, история эта старая и длинная, а тебе надо спасать девочку Тайвас. Садись на меня да крепче держись за шкуру на загривке, а то неровен час упадёшь. Это нас люди зовут косолапыми, а в быстроте мы ни волкам, ни коням не уступим.

Запрыгнул купец на медведя, ухватился за шкуру и понёс его медведь, да так, что ветер засвистел в ушах да кусты и деревья замелькали. И вот она уже, гора медведей. Остановился Кондей у подножья и  говорит:

- Ты ступай один, а я здесь ждать буду. А то, боюсь,  поссоримся мы с тобой.

-Спасибо, друг Кондей, я понимаю. Даже если не дождёшься, я не обижусь. Ну, в путь.- И начал Паккайне подниматься на гору.

 Тем временем Виеристя сидела на самом верху и наблюдала за тем, что происходит в округе. Увидела она купца и обрадовалась: сам голубчик пожаловал, тут и найдёт его  смерть.

- Похьяла, - позвала, она слугу, - подуй-ка на этого храбреца, да так, чтобы кровь в жилах у него замёрзла, и сбрось его с самой высокой скалы вниз, я буду  сверху любоваться останками купца.

Полетел злой ветер на Паккайне, да с такой силой, что снег заклубился, но ударился, будто о стену. Отлетел в сторону, разогнался пуще прежнего, так, что деревья повалились,  и опять напал на молодца. Да так же, как о стену, ударился, отлетел и, собрав последние силы, полетел будто молния, затряслась земля, поднялся страшный гул. Но и эта попытка закончилась тем же.

- Что, не узнал меня, разбойник? Лети-ка лучше к хозяйке  своей да скажи  ей: «Карельский морозец в гости к ней пришёл, пусть готовит угощенье».

Подскочил Похьяла, испугался и полетел вверх на гору к своей госпоже.

-  О, моя хозяйка, это Паккайне. Тот мальчик с того озера, не берут его ни холод, ни стужа,  слаб я  против него. Он говорит, что в гости идёт к тебе и чтобы ты ему готовила угощение.

Разозлилась старуха:

-       Ох, приготовлю я ему угощенье! Ох, порадую купца-удальца! А камней не едал ещё этот храбрец?

Сняла она с пояса туес, достала,ъ какой-то порошок и начала рассыпать по камням да что-то приговаривать. И поползли камни друг к другу, и начали соединяться между собой. Как из земли появились каменные воины, закричала на них Виеристя:

- Что стоите, истуканы? Растопчите этого наглеца, чтобы места мокрого от него не осталось!

Будто гром прогремел, полетели вниз каменные солдаты.

- Отведай угощение, - закричала Виеристя им вслед, - да не поломай зубы, - злорадно  рассмеялась старуха.

-Но не растерялся Паккайне, находчивый купец схватил свою фляжку с водой и начал обливать каменных истуканов. Вода, лишь коснувшись камня, на холоде превращалась в лёд, и в одно мгновение каменная армия превратилась в большую груду камней, связанных меж собой ледяной коркой.

-Что ж, поиграли достаточно, пора и делом заняться. Отдавай Тайвас, а не то и тебя приморожу вместе с твоей доблестной армией! - прокричал Паккайне.

Испугалась колдунья, забралась на самый высокий камень:

-       Не получишь ты Тайвас! Никогда не найти тебе её! Похьяла, улетаем! - Схватила себя одной рукой за нос, а другой - за ухо, обернулась и превратилась в ворону.

 Подбежал к ней купец, да только чёрное перо осталось в руке, успела вырваться злодейка, что-то злое прокаркала, улетая.

«Как же я найду теперь Тайвас?» - задумался Паккайне. Покрутил он в руках воронье перо да и бросил на землю. Упало перо и превратилось в червей, расползлись они по пещерам. Начал и морозец вслед за ними обходить пещеры, но быстро понял, что не сможет он сам отыскать девочку в этих хитрых лабиринтах. И опять вспомнил про подарок Хетивея, надел рукавицы и ударил синим по синему - слетелись к нему все птицы окрестные.

 - Птички небесные, вы летаете высоко, всё видите. Не скажете, куда Виеристя спрятала Тайвас лесную красавицу?..

Но птицы только переглядывались, никто не видел, куда спрятала колдунья внучку Хетивея. Тут прилетела птичка-синичка:

- Я не видела, куда спрятала девочку Виеристя, но в самом низу горы есть пещера, и она завалена большим камнем. Когда я там летела, то слышала чей-то плач. Может, это и есть то, что ты ищешь?

-Может, и правда - она там? - сказал Паккайне. - Веди скорей к этой пещере.

 Спустились они к самому низу, и у самого подножия находилась одна пещера, из многих других закрыта большим камнем, а за камнем слышались всхлипывания. Попытался купец сдвинуть большой камень, но он был такой большой, что даже не пошевелился, как он ни старался. Тогда побежал молодец искать Кондея. И не ошибся: медведь не ушёл, он бродил поблизости.

- Друг мой Кондей, я нашёл девочку, да вход завален громадным камнем. Помоги отворить пещеру!

Подошёл медведь к камню, навалился на него и оттолкнул в сторону, будто пушинку какую. А тут и Тайвас выбежала и благодарить  принялась обоих за освобождение. Паккайне ей и говорит:

-       Это дедушка твой очень  переживает и просил помочь тебе.

- Пора и в дорогу, садитесь на меня, отвезу вас к Хетивею, - сказал Кондей.

- Не хочешь ли ты на гору твоих предков подняться да осмотреть всё? Может, и останешься, ведь Виеристя покинула её...

- Нет, очень больно смотреть на развалины родного дома, да и не восстановишь ту империю, которая была раньше, когда все звери и птицы подчинялись медвежьему императору.

- А как же лев - царь зверей?

 - Он царь там, где нет леса. Давно на большом соборе зверей после семидневной битвы  были разделены сферы владений, и по сей день они не нарушаются зверями. Это славная история, но я заговорился, а старый Хетивей, наверно, переживает в ожидании, может, когда и расскажу. А сейчас - в путь.

 Тайвас и Паккайне забрались на Кондея и понёс их медведь по прямой, через леса и поля, не выбирая дороги.

Как же обрадовался старый смотритель! Одна радость была в его жизни - внучка Тайвас. Он суетился и не знал, как отблагодарить избавителей.

- Что же я могу для вас сделать друзья мои дорогие?

  Кондей и говорит:

- Я бы наелся  от души да завалился  куда-нибудь  спать.

  Подошёл Хетивей к одному дереву, постучал по стволу и прокричал:

-       Эй, вы, белки да мыши полевые, накормите гостя дорогого, да  быстрей!

И, как по волшебству, на поляне стали расти кучки сушёных  грибов, сладких корешков, зёрен ржаных да овсяных и ягод разных. Уж наелся мишка от души, а тут Хетивей подошёл к большому, сваленному буреломом дереву, приподнял снежное покрывало и говорит Кондею:

- Ложись, друг милый! Ни браконьер злой, ни зверь лесной не потревожат твой покой до самых весенних проталин - сам охранять тебя буду.

 Завалился медведь под корни дерева, укрыл его заботливо хранитель, так и заснул он сладким сном.

- Как же мне тебя благодарить, добрый молодец?

- Да не стоит благодарить меня, ведь сам искал разбойницу, поквитаться хотел, да из рук выскользнула. Будь лучше другом мне добрым. Вот возьми рукавицы твои, очень помогли они мне.

- Оставь себе на память добрую, пусть в делах хороших тебе всегда помогают, да попусту только не тревожь, ни зверей, ни птиц.

 Тут и Тайвас вышла:

- Спасибо тебе, купец олонецкий. Возьми и от меня пояс, из трав карельских сплетённый. Положишь на траву его - и прошепчет трава, кого видела, на куст повесишь - прошумит тебе, кто мимо проходил, а на дерево повяжешь - оно тебе всё, что знает, прошелестит листвой.

- Спасибо вам, жители леса, всегда вас помнить буду, и, коли беда какая приключится, пришлите весточку через птичку-синичку. А теперь укажи мне дорогу  поближе к родному дому моему, к городу Олонцу.

 Подвёл Хетивей купца к тропке, зверями натоптанной:

-       Иди по ней, никуда не сворачивай.

Встал на тропку купец, сделал первый шаг, обернулся  назад, что-то ещё хотел сказать, а нет ни полянки, ни Хетивея. Сделал ещё несколько шагов - вот и тракт уже, и купцы олонецкие с обозами домой возвращаются. Увидели они Паккайне, обрадовались, передали ему его возок с товаром. Да  вот и Олонец куполами храма встречает. Тут и отец с матерью ждут не дождутся сына из дальней дорожки. И блины, и матушкино варенье на столе рядом с самоваром кипящим. И баня  приветствует дымком, из трубы выходящим. Матушка с расспросами - к сыну, отец  нетерпеливую мать удерживает, дескать, пусть в бане омоется, после покорми, там  и расспросами одолевай. Пока сын в баньке парился, отец товар выгрузил, да очень удивился, как сын-то обернулся, да ещё и товара нужного приобрёл и из своего ничего назад не привёз.  И опытным купцам не часто такое удаётся. В хорошие руки, знать, дело отойдёт купеческое.  Только не мог понять, зачем чудные рукавицы купил да пояс, из трав плетённый. Ведь в своей лавке куда красивей есть   пояса и рукавицы.

А вечером у самовара уж пытали молодца родители. Мать, утирая слёзы краем платка, слушала уже такого взрослого сына. А старый купец спросил про рукавицы да поясок дешевый. На что Паккайне уклончиво ответил, что это подарки от друзей хороших, а не покупки вовсе. «В жизни купеческой друзья дороже доходов, так что цени дружбу», - не став более расспрашивать сына, заключил отец. Так и жила семья купеческая в трудах и в радостях. Паккайне вел бойкую торговлю, но не забывал и о народных гуляниях, где всегда оставался первым заводилой.

 

Вот и солнышко начало пригревать по-весеннему, и снега стали уменьшаться в размерах, появились на лугах первые проталины. Местные птицы уже начали петь свои гимны солнцу, вот-вот уже появятся перелётные.

- Дедушка, беда! - закричала запыхавшаяся Тайвас. - Опять объявилась злая старуха Виеристя, опять замышляет, какое злодейство!
- Что такое? - спросил Хетивей. - Откуда ты узнала, внучка?

-  Я сама видела! Налетело много перелётных птиц, а колдунья заставила своего слугу Похьяла создать огромную снежную стену. Он летает от озера к озеру, от дерева к дереву. Любая птица, желающая полететь на север, сразу превращается в кусок льда. Глупая Виеристя решила, что это птицы несут на своих крыльях тепло и весну и если не пустить их на север, то там будет вечный холод, и они не смогут вывести потомство, и на будущий год ни одна птица не прилетит сюда. И муравьи не смогут пережить стольких дней зимы -  умрут.  Тогда она приведёт свои полчища злых вредителей леса, и они превратят всё в труху, ведь противостоять им будет не кому.

- Вот оно, что задумала  злобная колдунья! Как же одолеть её? Ума  не приложу.

- Дедушка, храбрые гуси прилетели первыми, они говорили, что их предки город Рим спасли. Так вот они не испугались Похьялы и  полетели на снежную стену, думая пробить её своими крыльями и открыть дорогу остальным птицам. Поднялись они все сразу и полетели, но увидел их северный ветер, налетел с такой силой, что попадали гуси на олонецкие поля большими ледяными камнями. А остальные птицы кружат недалеко и боятся подлетать ближе. Вдруг они захотят улететь, кто же нам поможет защищать леса?

- Вспомнил: есть же друг у меня в славном граде Олонце! Надо срочно  весточку отправить, уж он знает, как найти управу на злодейку. Птичка-синичка, лети ко мне!

- Я давно уже тут слушаю, я же самая любопытная после сороки птица.

- Лети, некогда разговоры разговаривать, передай всё, что слышала, да скажи: пусть найдёт дерево жизни. Оно простым людям закрыто, а тому, кто чист разумом и душой, себя являет. Оно и даст добрый совет ему, как одолеть колдунью.

  Прилетела синичка к лавке Паккайне  и стала в окно биться. Увидел её купец, сердце заныло, понял сразу - беда приключилась у друга, открыл он окно и впорхнула птица. Надел молодец подаренные рукавицы, хлопнул он синим по синему, и рассказала ему всё синичка.

- Вот только где же я это дерево найду? - спросил купец у птицы.

- А ты иди за мной, я покажу. Тут недалеко, да поясок, что Тайвас подарила, возьми,  вы же люди, кроме своего языка, ни с кем общаться не можете. Как с древним деревом говорить будешь?

 Достал молодец  поясок, подвязался да рукавицы, что Хетивей подарил, за пояс засунул -  мало ли беда, никакая помощь не помешает и пошёл следом за птицей. Только вошли они в лес, как передними встало громадное дерево. Крона его уходила высоко в небо, нижние ветви были так высоко, что облака  останавливались, зацепившись за ветви. Да если его поставить посреди города, то по одну сторону ствола будет  один край города, а по другую -  другой.

- Сколько хаживал по округе Олонца - никогда, его ни видывал, - удивился Паккайне. -  Откуда  оно тут взялось?

- От самого начала и взялось, - сказала синичка. - Раньше его все видели, и любой мог попросить совета. Корни его уходят так глубоко в землю, что оно знает всё прошлое. Ствол такой большой, что видит всё, происходящее на земле, а крона находится у подножия престола Творца и знает его волю.

- Как же я повяжу маленький поясок на такое дерево, - начал сомневаться Паккайне?

- А ты его просто приложи к стволу, - ответила ему птица.

 Приложил  он пояс, что подарила ему Тайвас, к стволу дерева. И тут же прилетел легкий ветерок, послышался шелест, в котором купец различил голос древа.

- Давно ко мне никто не приходил за советом. Ты хочешь обезоружить колдунью Виеристя? - не дожидаясь вопроса, заговорило дерево. - Она всем порядком надоела. Недалеко от озера, на котором родился ты, есть источник с чудесной водой, его называют ключом Кондея за целебные свойства. Набери в нём воды, недалеко есть ещё озеро, на берегу найдёшь кусок старой рыбацкой сети, трижды обрызгай его чудной водой и  набрось на  злобную старуху. Больше она не будет строить козни. А теперь иди, человек, не хочу больше вопросов.

 Удивился всему Паккайне, но перечить не стал.

- Спасибо тебе, древо жизни, за совет добрый. - Повязал он пояс и поклонился до самой земли чудному советчику.

«Как бы сейчас  Кондей пригодился, да спит ещё, наверно...» Подумать только и успел, а из леса выходит медведь.

- Друг мой, как узнал ты о беде нашей?

- Разбудил меня старый Хетивей, да и сыро в постели моей  стало, пора уже и просыпаться. Рассказал о беде и к тебе на помощь послал.

- Говорят, есть недалеко источник чудесный, и зовётся он в твою честь,  не знаешь ли, где он находится?  Мне надо воды из него набрать.

-        Как не знать? Назван он в честь моего предка, который нашёл его, когда, раненый, полз по лесу и от вод  ключа того исцелился, и теперь  все звери знают его.  Садись, здесь недалеко будет.

 Залез на спину друга Паккайне - и вот уже стоят они у источника. Зачерпнул он фляжкой воды, смотрит: а вверх по ручью и озеро. Подошёл купец - на песке у самого берега кусок рыбацкой сети лежит. Поднял его, обрызгал трижды из фляжки, сел опять на Кондея и помчались они на поля олонецкие.

  Вот и стена снежная от земли и до неба и ни конца ни краю ей не видно, а вдоль неё вихрем Похьяла носится, всё живое в лёд превращая. Тут же Виеристя его подбадривает: «Всё морозь, никто не пролетит!». Соскочил Морозец карельский с медведя и к Северному ветру направился.

- Всё не можешь уняться? Всё приказы своей хозяйки злобной выполняешь? Служишь и не выслужишься? Разве  не хочется тебе быть свободным ветром, летать, куда самому захочется? Или воля не главное для ветра?

 Остановился, как бы в раздумье Похьяла и полетел к своей госпоже.

- Не хочу я тебе больше служить, я свободы хочу - летать на просторах, а не тащиться за тобой да творить гадости!

-        Ты против меня восстал? -прокричала колдунья. - Да я тебя в пепел, в прошлогодний снег превращу.

 Но северный ветер уже не слышал, он взмыл высоко в небо и полетел к себе на родину.

 Виеристя схватила свой туес, начала что-то искать, злобно ворча. Но Паккайне уже был рядом. Он без слов накинул старую сетку на старуху - она превратилась ворону, начала громко каркать и метаться под сетью. Наконец, пролезла сквозь разрыв, поднялась в воздух и полетела, крича что-то по-вороньему. Наверно, посылала проклятья или злилась на несбывшиеся планы.

- Посмотри: бедные гуси, - сказал медведь, - они разбросаны, как камни по полю. Никогда им не прилетать на север и не выращивать детишек.

  Подошёл карельский морозец, к самому большому, то был вожак стаи гусей. Поднял он его над головой и громко прокричал:

- Братья мои морозы всех частей света, услышьте младшего  из вас, освободите этих храбрых птиц от оков холода, дайте им свободу.

 И тут же ледяные камни зашевелились, все гуси ожили, поднялся гогот. Паккайне отпустил вожака, и вся стая поднялась в небо.

-        Спасибо тебе, добрый морозец, за наше спасение. Мы, гуси, птицы гордые и преданные, никогда не забудем этого. Каждый год будем прилетать на эту славную землю, и дети наши получат наказ в честь славного освобождения гостить на полях Олонии.

 Поднялись гуси ещё выше, сделали клин и врезались в снежную стену. Стена рухнула, и все птицы потянулись на север вслед за  храбрыми гусями.

***

Ну вот, наверно, и всё рассказал, что услышал от старого ерша. Может, и приврал немного, может, и ёрш что-то напутал. Да вот гуси каждый год в Олонец прилетают. В славном этом городе и поныне живёт купец-удалец и каждый год в первый день зимы на его день рождения собираются морозы со всего света и проводят весёлые игрища. И наверно не случайно, на Герб Карелии поместили Медведя Кондея. Виеристя навсегда превратилась в ворону и летает вместе с другими. Но птицы не  любят её, так  как норов не изменился: только зазевается кто-то - из-под носа готова всё украсть. Когда увидите отдельно стоящую от стаи ворону, это она и будет, не сомневайтесь. Если кто-то не поверил, приезжайте сами и проверите, а мы всё покажем в нашей сказочной стране. А окунишки мои братишки, которые живут в каждом водоёме, вам расскажут много интересных историй, только не ловите их забавы ради, лучше просите новых сказок.

 

 


Комментарии

На этой странице еще нет комментариев.

Оставить комментарий

captcha